8 *** Тэмучину нравились утренние прогулки, когда солнце только всходило и земля была мокрой от росы; когда в прохладном ещё воздухе стоял навязчивый смешанный запах мокрой травы и полыни, сухого конского помёта и ещё чего-то неуловимого, запомнившегося с детства. Он любил именно утро, потому что с годами всё хуже переносил полуденный зной и прятался от него либо в шатре, либо под густой кроной деревьев возле воды. Он, сколько себя помнил, всегда недолюбливал жару… Эти прогулки он предпочитал совершать не в одиночку, а с кем-нибудь из интересных собеседников. В отличие от шатра, где все воспринимали его как каана и ожидали приказов, здесь можно было размышлять не о самом важном; выслушивать мнение собеседника и даже его возражения; можно было неспешно обдумывать планы на далёкое будущее и вспоминать ещё более далёкое прошлое. В последнее время он предпочитал беседовать с киданьским книжником Елюй-Чуцаем, поскольку тот был умён в разговоре и прозорлив в решениях. Именно за долгий ум он и прозвал своего главного советника Длиннобородым, а вовсе не за его тщедушную бородёнку. Если бы дело было только в её размере, то он, Тэмучин, несомненно, больше заслуживает подобное прозвище! А вот превосходство острого ума Елюй-Чуцая он признавал, хотя открыто в этом никогда бы не признался. Ведь у каждого, как он считал, своё предназначение и, в зависимости от этого, свои главные качества, даденные Вечным Тэнгри и Единственной Матерью Охин-тэнгри… Вот и сейчас, неторопливо прогуливаясь с почтительно молчавшим Длиннобородым, он задумчиво остановился возле небольшого песчаного надува. Вчерашний ветер разровнял мельчайший песок, и на нём, словно на чистом листе хитайской бумаги, не было ни следов сусликов, ни сухих травинок. Размышляя, он вытащил саблю из ножен и начер-
RkJQdWJsaXNoZXIy MTE4NDIw