100 Семён, раздув угли, подбросил в костёр дров и повесил чайник. Когда молчание стало казаться слишком затянувшимся, снова попытался разговорить собеседника: – Чаю хотите? Незнакомец не ответил, лишь отрицательно покачал головой. Так они и сидели: глядели на огонь и молчали. Вдруг незнакомец поднял пронзительно-черные, как будто бездонные глаза на Семёна и медленно выговорил: – Нехорошо... умерших тревожить. – Знаю, что нехорошо, – признался Семен и стал оправдываться словами археолога, – но через год здесь водохранилище Майнской ГЭС плескаться будет, а так хоть какая-то страничка истории Лубсанова вала откроется. Ведь уйдет под воду – как будто и не было его никогда... – Да-а, очень давно всё было, – согласился собеседник, – никто уже и не помнит... Победители воспевают собственных героев, а побеждённые своих вынуждены забывать... Ведь у победы много отцов, а пораженье – всегда сирота... Помолчав, он продолжил: – Когда Ловсан-тайджи1 после отца своего Омбо-Эрдени стал третьим из алтын-ханов, войско монголов было сильным и быстрым, как снежный барс, что живёт на самых высоких здешних горах. Бесстрашные хотохойты и урянхайцы сражались с русскими казаками, осаждали их крепости-остроги. И Ловсан вырос великим воином. Он был с отцом своим, когда тот с пятитысячным войском настиг в кыргызской степи ненавистного племянника Мерген-тайшу. В ужасе разбегались враги, едва завидев алтын-ханов. Но уже сильный противник подрастал в Джунгарии2, где ойраты создали своё ханство... Голос незнакомца, звучавший вначале невнятно, окреп, и Семён, завороженный напевностью его и самим рассказом, 1Третий алтын-хан (1657-1686) хотогойтов и урянхайцев – народов северо-западной Монголии. 2Государство четырёх ойратов, существовавшее в XVII-XVIII веках на огромной территории, включая Туву и часть Алтая.
RkJQdWJsaXNoZXIy MTE4NDIw