101 замер, боясь пропустить хотя бы слово. Он вдруг вспомнил про висевший на шее диктофон – и незаметно надавил кнопку записи. – Богат был Ловсан. По всей стране Хагяс правили кыштымами-хагясами наместники его – зайсаны, ежегодно собирали богатый албан. Князья древнего рода Кыргыз присягали ему верой3 – налив в чашу вина и, золота положа, выпивали. Послы далёкой Москвы не раз приезжали на озеро Убсу-Нур4, ища союза с ним. И тем московским послам говорил гордый алтын-хан: «Когда царь царю бывает в подданстве? – Когда царь царя возьмёт войною, тогда и бывает в подданстве. А я прихожу в Хагяс на свою землю и сойду собою...» И приходил не раз, и даже к стенам крепости русской – Красноярска... Откуда-то из глубин сознания Семёна всплыла уверенность, что он уже слышал это сказание, эту легенду. Слышал когда-то очень-очень давно, а потом забыл. – Алтын-хан не был жестоким, – продолжал собеседник, и голос его звучал напевно, отовсюду, словно посвист окрепшего ветра, – просто само время было жестоким. Он даже с врагами поступал, как настоящий батыр, поэтому жена его Цецек – прекрасная, словно весенний цветок – и под полуденным солнцем, и при масляном светильнике в белой юрте смотрела на него глазами, полными женской любви. И за это Ловсан одевал её в мягкие собольи шубы и готов был умереть за неё, и воины его, и слуги его тоже... Голос рассказчика задрожал, и маленькая слезинка скользнула из-под ресницы по смуглой щеке, но он, похоже, не замечал этого. – Триста лет назад, в начале десятой луны года жёлтой овцы, преследуемый кровожадной сворой джунгар, пришёл алтын-хан на это место и стал строить крепость Омай-тура. 3Границы владений алтын-ханов на севере доходилидо Саян и верхнего течения Енисея. 4Расположено в Котловине Больших озёр на границе с Тувой.
RkJQdWJsaXNoZXIy MTE4NDIw