104 И полетела вниз подстреленной белой птицей... Молчали джунгары, потеряв дар речи. Тут вырвал Ловсан у стражника острую саблю и кинулся, чтобы либо убить Сенге, либо умереть с честью. Что пользы, если ты сохранишь тело, но потеряешь душу? А смерть – последний довод всему. И не смогла охрана противостоять ему, как нет разъярённому барсу равных в ярости и ловкости. Много куяков7 и панцирей8 разрубил он, но переломился клинок – и тогда сбили его с ног джунгары. И приказал Сенге-тайджи отсечь по завить руку, поднявшую на него оружие и собачье мясо велел алтын-хану в рот класть. А потом надели ярмо на непокорного Ловсана и держали его, словно скотину, в позорном плену... Лицо рассказчика на несколько мгновений словно закаменело. – После восьми долгих лет рабства и унижения пришёл Ловсан – третий из алтын-ханов – на место своей последней битвы, чтобы остаток жизни жить и умереть возле Цецек. Потому что, пока жив хотя бы один из любящих, история их любви продолжается... Он замолчал и, как понял Семён, надолго. Странное оцепенение начало проходить, так что уже можно было пошевелить пальцами рук и ног, но вот поднять руку или повернуться сил пока не хватало. – Да-а, уходить надо... – проговорил вдруг собеседник и поправил кожаные лямки торбы. Семён сразу не спросил, куда уходить, а потом, через некоторое время, вопрос звучал бы просто неуместно. Тем более что незнакомец поднялся и пошёл туда, куда был устремлен его взгляд – за спину Семёна. Трудно сказать, сколько ещё времени Семён сидел бы неподвижно, страшась сделать усилие и подняться, если бы не подъехавшая машина – на сей раз Капитоныч вернулся рано. – Эй, бугровщик, ты часом не уснул!? 7Пластинчатый доспех. От монгольского хуяг – доспех. 8Кольчужный доспех.
RkJQdWJsaXNoZXIy MTE4NDIw