18 твой брат: «Как же осмелюсь я прежде самого каана слушать тебя?» – Действительно, я жажду твоих наставлений, Бессмертный! За семь лет я свершил великое дело и во многих странах света утвердил единодержавие. Не оттого, что у меня есть какие-либо доблести, а оттого, что получал от Вечного Неба помощь и, благодаря ему, достиг престола. Однако звание каана велико, обязанности его слишком важны – и я боюсь, что в правлении моем чего-нибудь не достаёт. – Что же могу посоветовать я Великому Чингис-хану, покорившему не только девять варварских народов, но и просвещённый Китай? – Не хочу обидеть тебя, Бессмертный, но это само Вечное Небо отвергло Хитай за его чрезмерные гордость и роскошь! Я же, обитая в северных степях, не имею в себе распутных наклонностей: люблю простоту и чистоту нравов, отвергаю роскошь и следую умеренности. У меня одно платье, одна пища, я в тех же одеждах и то же ем, что конские пастухи; я смотрю на народ, как на детей, забочусь о талантливых, как о братьях… Я хан над ханами, но для многих я просто Тэмучин, и лишь для врагов я грозный Чингис-хан! – Да-да, я помню твоё послание к горному дикарю, Великий! – даос в знак признательности приложил ладонь к груди. – Потому что оно близко моему духу и напоминает прекрасное стихотворение. Монах достал из широкого рукава халата свёрнутое, перевязанное шёлковой лентой письмо и, расправив, стал цитировать: – ...В сих обстоятельствах я наведался, что ты, учитель, сроднился с истиною и шествуешь по правилам; многоученый и опытный, ты глубоко изведал законы; твоя святость прославилась, и доблести проявились; ты хранишь строгие обычаи древних мудрецов и обладаешь прекрасными талантами высших людей…
RkJQdWJsaXNoZXIy MTE4NDIw