25 – Дао так же, как и вера в Тэнгри, разделяет мироздание на три уровня – три мира. Так что я не вижу большого различия, главное же отличие в самосозерцании и совершенствовании духа… – не сдавался даос. – Те, кому Великий Тэнгри благоволит, ощущают его покровительство без участия самосозерцания, и за это воздают хвалу ему. Другие же боги живут под ним и не смеют противиться воле Вечного Синего Неба! – Об этом у нас будет возможность поговорить, Великий, а сейчас позволь горному дикарю удалиться на отдых. Пусть меня ошибочно и величают Бессмертным, но прожитые годы и долгое путешествие дают о себе знать… Превозмогая боль в затёкшей и нестерпимо ноющей ноге, Тэмучин поднялся, чтобы с почтением проводить даоса до выхода. Кивком головы он подал знак Елюй-Чуцаю, что тот свободен, а услужливый Фао-Шен уже раскладывал подушки, готовясь сделать каану обезболивающий массаж… Но следом в шатёр вошёл тысячник Егудэй, и Фао-Шен вынужден был прервать свои приготовления. Бросив вопросительный взгляд на каана и не дождавшись никакого знака, китаец покорно присел на корточки возле своего столика. Повидимому, лекарь не был третьим лишним при предстоящем разговоре – последнее время каан нередко доверял своему переводчику, соглядатаю и врачевателю государственные, а иногда и личные тайны. Так что сейчас своему каану, своему повелителю в шатре подобострастно внимали двое. – В нашей беседе даос Чан-Чунь открыл мне великую тайну, – начал Тэмучин, – причём тайну, требующую незамедлительного исполнения. Ты самый преданный и опытный, а также самый проницательный из всех моих воинов, тысячник Егудэй, поэтому именно тебе я хочу поручить это важное дело. – Моя душа раскрыта перед твоим всевидящим взором, – отозвался тысячник и склонил голову, – мои уши внимают каждому твоему слову, каан!
RkJQdWJsaXNoZXIy MTE4NDIw