40 мучина, – спокойно ответил старик, – ибо вечная жизнь не дана ни великому воину, ни даже самому большому мудрецу. Я думаю, что дощечки невозможно прочитать, а если это и не так, то разве не истина, что того, кто написал рецепт, давно уже нет в живых. Ибо даже эти кедровые дощечки пережили его… – А ещё, мой инал! – обратился охотник теперь уже к правителю. – Прикажи бегу Хыяту привезти два раза по пять десятков лошадей. И пусть это будут не самые быстрые кони – лучше, чтобы они были привычными к горным тропам. – Зачем тебе столько коней, – удивленно спросил Кёнгир, – ведь поклажа для каждого будет невелика, а среди них и так половина запасных... – Слишком много людей увидят мой отъезд, поэтому в горы должны уйти два каравана: один как можно более скрытно уведу я с сыновьями и без охраны, а другой, с многочисленным сопровождением, до самых предгорий пусть поведёт твой верный человек. Пусть мешки с простыми камнями станут, хотя бы поначалу, аппетитной костью для «красных волков» Егудэя. – Да, сделаем именно так, – согласился Еди-инал. – Среди воинов Егудэя много хороших следопытов, и, в конце концов, они всё равно ринутся за тобой, словно стая голодных волков. Нужно, чтобы они как можно дольше шли по ложному следу, пока не потеряют время, а потом и надежду… * * * Короток день сборов, и поэтому, кажется, что ночь пришла раньше срока. Свет луны лишь изредка и ненадолго пробивается в разрывы туч – и тогда ближние курганы призрачно серебрятся, напоминая горбы огромных спящих верблюдов. Устремлённая же вертикально вверх и как будто достигающая туч священная гора Умай в такие моменты представляется серебряной подпоркой, удерживающей от падения на землю тяжёлое небо. Отсюда, от подножья, на
RkJQdWJsaXNoZXIy MTE4NDIw