44 и ни одни глаза не увидели в них карты местности и будущие пути, по которым вскоре двинутся через Ширванское ущелье всесокрушающие тумэны Великого каана… * * * Нашествие – словно степной пожар. Перед этим жизнь течёт много дней спокойно и размеренно, убаюкивая своим спокойствием и монотонностью. И вроде бы ничего не предвещает беды, поскольку чист дальний горизонт, сочно зеленеет трава, лениво пасётся скот… Но вот чей-то зоркий глаз замечает, что вдали возникла тоненькая, едва приметная струйка дыма. Это ещё не угроза: может, пастухи бросили в свой костёр сырые дрова, может, кто-то выжигает участок под будущую пашню. Даже если загорелась от непотушенного костра прошлогодняя трава, огонь может вскоре заглохнуть, упершись в ручей или в каменную осыпь, может уйти в другую сторону – и угаснуть в бескрайней степи, наткнувшись на ещё одно пепелище. То есть может просто обозначит себя на дальнем горизонте – чтобы там же вдали и умереть под струями, например, спасительного дождя… Да, дымок на горизонте, это ещё не угроза. Однако порой не успеешь оглянуться, как вот она беда, рядом – с порывом ветра поднимается из сухой травы огненная стена! И нет от этой всепожирающей силы пощады ни молодой пробивающейся траве, ни раскрывшим первые клейкие листья деревьям, ни степной живности. И нет уже никакого сомнения, что промчится она, подгоняемая неведомо откуда налетевшим ураганом, через всю обозримую степь, оставляя позади лишь смерть и чёрную выжженную землю, которой немало дней, а то и лет понадобится потом, чтобы заново родить жизнь. И для людей тоже остаётся единственное спасение: это вскочить на быстрого скакуна и, бросив беспощадному врагу юрту и хозяйство, спасаться бегством. Потому как не отсекут уже теперь от набравшего силу огня ни ручьи, ни озёра, а может преградить ему путь лишь большая вода.
RkJQdWJsaXNoZXIy MTE4NDIw