46 конники из тумэна Бухи-нойона заполонили весь горизонт. И впервые враги пришли не с юга и не с востока, а словно черная лавина, накатывались они с запада, со стороны кровавого предвечернего солнца. «Кху! Кху! Кху» – нёсся впереди их вырывающийся из десяти тысяч глоток пронзительный боевой клич, который наводил ужас не только на женщин и детей, но вселял страх даже в сердца давно уже отвыкших бояться чего-либо стариков, леденил души закаленных в сражениях воинов. И правитель Еди-инал, услышав этот клич, вышел навстречу моголам из своего шестнадцатиугольного белого шатра с опущенной головой – беду подобает встречать мужественно и покорно… Буха с самого начала похода был уверен, что никакого серьезного сопротивления воины государства Хагяс не окажут. Слишком мало времени прошло с его предыдущего похода, слишком свежа память кыргызов о сокрушительном поражении. К тому же подтаёжные степняки, живущие земледелием и скотоводством, не оттачивают постоянно своё военное мастерство в набегах, не готовятся ежечасно к предстоящей войне. Да, кыргызы не успели оправиться после разгрома их Джучи-ханом, и осторожный кыргызский хан Еди-инал не решился оказать сопротивление даже одному единственному тумэну. Правитель Кёгменской страны встречал могольских воинов не острыми стрелами – он встречал их как дорогих гостей. «Их не нужно убивать, их нужно просто снова подчинить, – сказал Джучи-хан своему нойону, а он, темник Буха, передал эти слова своим тысячникам. – Пусть, как и прежде, они пасут свои отары овец и табуны быстрых скакунов, пусть сеют рожь и пшеницу – но пусть снова вспомнят, что живут они не для себя, а для Великого каана. И, конечно же, для всех, ведущих начало от Сизого волка и Пёстрой лани… Джучихан справедлив, он определил, что каждой осенью будет
RkJQdWJsaXNoZXIy MTE4NDIw