51 Старый Кёнгир поначалу отказывался пить, ссылаясь на возраст и слабое здоровье, но после нескольких настойчивых жестов Егудэя вынужден был пригубить чашу хмельного напитка. Правда, он схитрил: недопитую чашу поставил на ковер и тут же, перекрыв нестройный гул голосов, предложил выпить за «бесстрашного воина Великого каана, славного Буху-нойона». Сказал – и вслед за всеми выпил остаток арзы. Потом, как старик ни отказывался, последовала вторая, третья чаша… Язык Кёнгира уже заплетался, но в прищуренных глазах его, как показалось тысячнику «красных волков», сквозила вполне трезвая усмешка. Хитрый Егудэй и не подозревал, что седой старик просто-напросто перехитрил его как мальчишку: каждый раз он «выпивал» пустую чашу сидящего рядом тысячника Таргана, подставляя ему свою, полную до краев. Не так уж и трудно среди общего пьяного веселья, среди тянущихся к лакомствам рук выждать момент и сделать подмену. Недаром Тарган опьянел раньше всех и, в конце концов, захрапел, опрокинувшись на спину. По знаку хотя и захмелевшего, но всё видящего и замечающего нойона спящего тут же унесли из шатра. – Одна чаша арзы – мало, две – много, а три – снова недостаточно…– бормотал хитрый Кёнгир, пьяно раскачиваясь и прикрывая будто бы отяжелевшие веки. Когда Егудэй решил, что старик достаточно пьян, он задал свой главный вопрос: – Скажи мне, уважаемый аксакал37, ведь ты всё знаешь и видишь? Что за караван гружёных лошадей ушел на рассвете из орды хана? Его видели многие… С чем он был и куда направлялся? – Я сам не видел, – пьяно забормотал Кёнгир, – но говорят, что вёл караван большой и лохматый айна38 со лбом, словно дно казана, с глазами, словно чёрные чашки, с лицом 37Почтенный старик, буквально «седобородый» (оттюрк. ак – белый и сакал – борода). 38Чёрт.
RkJQdWJsaXNoZXIy MTE4NDIw