54 Вдоль совсем мелкого, местами журчащего глубоко в камнях ручейка за многие годы, а то и за столетия была протоптана звериная тропа. Следов лошади или человека на ней не было, зато несколько раз попадались коричневые свежие «бусины» помёта маленького мускусного оленя – кабарги. Выше, на далеко просматривающемся и не слишком густо поросшем деревьями склоне, с двух сторон ограниченном каменными гривами, были хорошо заметны отличающиеся по цвету проплешины: лёжки осторожных маралов и косуль. Следы лошадей могли быть где-то там, где был бы издалека замечен и он, Седар, – именно поэтому разведчик медленно, пригнувшись и стараясь не наступать на сухие ветки, пробирался вверх по сужающемуся логу. Продираться сквозь цепляющийся за одежду колючий кустарник, даже без колчана и садака40, было тяжело, но что ещё больше раздражало его, так это натянутые над тропой длинные нити липкой паутины с висящими на ней жирными, неприятного вида пауками. Седар часто и брезгливо стряхивал их со своей одежды, а потом, чтобы смыть прилипшую паутину и едкий пот, ополаскивал лицо холодной водой из ручья. Шаг за шагом, раздвигая ветви цепкого шиповника и дурманно пахнущего багульника, он приближался к цели – к скальному хребту-перевалу, под которым надеялся обнаружить на подвижных осыпях след каравана… Несмотря на тяжесть в не привыкших к хождению по горам ногах, мысли в голове Седара бродили самые приятные: «Ах, Аюшин, Аюшин! Скоро я стану сказочно богат, и уж тогда-то ты, наконец, станешь моей женой, Аюшин! Твой отец Егудэй, который меня ценит и ставит выше других, не случайно выбрал из многих в этот поход. Я вручу ему все сокровища кыргызов и, без сожаления, мою долю тоже – я отдал бы все сокровища мира за мою красавицу Аюшин! Ну чем я не пара для дочери тысячника «красных волков»: один из лучших джагунов и один из лучших охотников на родных 40Налучие, футляр для лука (тюрк.).
RkJQdWJsaXNoZXIy MTE4NDIw