55 степных просторах? Твой отец, Аюшин, как мне кажется, понимает это? Кто еще, кроме меня, твоего отца и самого Чингис-хана настигал своими стрелами столько быстрых антилоп-джейранов, резвых куланов и яростных вепрейкабанов во время облав? Многие из кешиктенов каана завидовали мне…» Седар снова ополоснул разгорячённое ходьбой и мечтами лицо. Краем глаза заметил взбиравшуюся по стволу белку и непроизвольно потянулся за луком, но потом вспомнил, что оставил его внизу, чтобы легче было продираться через заросли. Да и шкурка у зверька была ещё летней, не имела ценности – просто захотелось проверить свою меткость. «Наверное, и здесь, – подумал Седар, – среди деревьев и скал, я мог бы стать великим охотником? Просто так уж заведено, что моголы не охотятся в тайге, не добывают соболя, белку и горностая. Зачем, если все эти превосходные меха в огромном количестве привозят данники-кыштымы? Так же, как привезли для его шапки шкуру почти не встречающего в степи горно-таёжного красного волка…» Где-то тихо хрустнула ветка, и мысли его мгновенно вернулись к действительности. Седар замер, пытаясь определить, откуда донёсся звук. Это мог быть поднятый им невидимый зверь, или просто упал на землю отсохший и потерявший от времени связь со стволом дерева сук, или даже треснул под жаркими лучами солнца камень… Простояв в настороженной позе довольно долго, он решил, что тревога ложная, и двинулся дальше. Вдруг ветка хрустнула позади его и уже совсем близко. «Красный волк» молниеносно развернулся – и леденящий душу страх сковал его сердце. Нет, это был не просто страх, который доводится не раз за свою жизнь познать воину – это был впервые испытываемый, поэтому пленивший разум и тело ужас: огромный бурый медведь, нависая над ним, стоял на задних лапах всего в двух шагах. Маленькие злые глазки зверя завораживали, внушали мысль о бессилии человека
RkJQdWJsaXNoZXIy MTE4NDIw