56 и безысходности, открытая пасть с обнаженными желтыми клыками смердила прямо в лицо... Медведь, махнув огромной лапой, сбил Седара с ног, и на его длинных когтях ещё не ощутивший боли джагун увидел лоскут окровавленной кожи со своими волосами. В последний миг сознания на его грудь навалилась нестерпимо тяжёлая туша, сдавившая грудную клетку и остановившая дыхание… Когда Седар очнулся, то с удивление осознал, что всё ещё жив. Медведь, едва не снявший с его головы скальп, лежал рядом на боку, и последние конвульсии ещё сотрясали лохматую исполинскую тушу. Джагун нашёл в себе силы откатиться от умирающего, скребущего землю когтями зверя – и с трудом приподнялся на локтях. С изумлением увидел костяную рукоять охотничьего ножа в ухе медведя и толчками вытекающую из его пасти темно-красную, почти чёрную кровь. Осознав невероятность происходящего, раненый джагун снова потерял сознание... Очнулся он оттого, что почувствовал успокаивающую боль прохладу на голове и лице: кто-то пучком смоченных в воде листьев мягко и осторожно обтирал его рану. Седар быстро приходил в себя, ибо сознание он потерял не от раны, а скорее всего, от нервного потрясения. Сама рана оказалась не такой уж и страшной: сорванный медведем кусок кожи с головы, это отнюдь не сабельный удар, глубоко рассекающий не только кожу, но и череп человека. Теперь он ощущал только сильное жжение на виске, а, открыв глаза, увидел светлокожее лицо склонившегося над ним молодого рыжеволосого и голубоглазого воина. Тот был без доспехов, и не могол – а похоже, динлин? Улыбаясь во весь свой белозубый рот, динлин легонько похлопал Седара по груди и заговорил: – Вставай, «красный волк»! Чуть совсем не пропал... Ты же степняк, откуда тебе знать, что в горной тайге аба часто ходит сзади, по следам человека. Охотник ищет абу и не
RkJQdWJsaXNoZXIy MTE4NDIw