65 И словно потеряв всяческий интерес к разговору, Егудэй щёлкнул пальцами. Тотчас приоткрылся полог, в юрту бесшумно проскользнули два воина-охранника и, подхватив крепко под руки, вывели пленника из юрты... * * * Рано на рассвете, когда солнце ещё не взошло и степь дышит остатками ночной свежести, самое время начинать всё задуманное. Именно в этот час, когда только начинает желтеть остывший за ночь воздух, тысячник Егудэй вошёл в небольшую черную юрту, всегда стоящую в стороне от других и охраняемую тремя «красными волками». Ни один человек, даже по собственной воле, не пожелал бы оказаться внутри её – ибо здесь содержали пленников и преступников, ожидающих своей участи. Следом за Егудэем в юрту вошёл, скорее даже прошмыгнул маленький, юркий китаец Фао-Шен. Судя по тому, что один из воинов практически заступил китайцу дорогу, и тому пришлось протискиваться в узкую щель, «красные волки» его недолюбливали. Может быть, поэтому Фао-Шен всячески заискивал перед их тысячником: подобострастно улыбался, часто кланялся и суетился, стараясь предугадать малейшее желание... Приглядевшись в сумраке юрты, Егудэй неспешно подошёл к лежащему на обрывке старой кошмы, крепко связанному, как и накануне, волосяным арканом пленнику. – Просыпайся, Зангир-оол! Я хочу тебя познакомить со своим преданным слугой Фао-Шеном. Он давно служит мне и Великому Чингис-хану, поэтому, хотя он и не могол, я собираюсь вскоре надеть на его умную голову лохматую шапку «красного волка». Услышав эти слова, китаец часто закивал головой и несколько раз угодливо поклонился Егудэю едва ли не до самой земли. – Э-кей! – вдруг произнес Егудэй с показным возмуще-
RkJQdWJsaXNoZXIy MTE4NDIw