69 старательно ищет. Даже если прикажет отрубить мне голову! Я нисколько не боюсь смерти, анда! Седар нахмурился, оглянулся на вход и, склонившись почти к самому уху Зангира, сказал: – Всё очень, очень плохо, анда. Егудэй никогда слов на ветер не бросает, и если он сказал про прогулку в горы – то она обязательно состоится. Отрубить голову или подвергнуть пыткам он мог бы и здесь, для этого не нужно куда-то ехать… Это значит, он задумал что-то неожиданное для тебя! Скажи, а он приходил сюда один? – Нет, с ним был маленький китаец... При этих словах Седар даже отпрянул. – Маленький китаец Фао-Шен? – Да, Егудэй называл его, кажется, Фао-Шеном. На словах они были дружелюбны, даже чересчур. Я хотел пить, и Егудэй приказал китайцу принести серебряный кувшин из его юрты. Очень вкусная вода, от которой мне сразу стало очень легко и даже хорошо... – О, сюмзюк45 Фао-Шен – это страшный и очень подлый человек, его побаиваются все, даже «красные волки»! – почти воскликнул Седар. – Говорят, что он умеет составлять страшные яды, а то готовит такие снадобья, когда принимаешь человека за кого-то другого: за своего отца, за жену или даже за дикого зверя. Кажется, я догадываюсь, что он задумал... Скажи мне, анда, что ты чувствуешь сейчас? – У меня немного кружится голова, но это, наверное, от голода, ведь я уже второй день ничего не ел. Седар поправил повязку на своей голове, поморщившись при этом от боли, потом неслышно, словно кошка, прокрался к пологу юрты и чутко прислушался. Снаружи охранники вполголоса переговаривались, посмеиваясь при этом: – Женщина как огонь, её нельзя оставлять без присмотра: либо потухнет, либо спалит всё вокруг… Похоже, они подшучивали над одним из воинов. Постояв, Седар так же бесшумно вернулся к Зангиру. 45 Ханский доносчик.
RkJQdWJsaXNoZXIy MTE4NDIw