74 ником «красных волков»! – продолжал, будто не слыша, Егудэй. – Но ты нарушил приказ и после этого не можешь носить красную шапку «волка»... – У меня не было выбора – я дал слово! – повторил Седар. – Дал слово анде... – Зато у меня есть выбор, – жёстко проговорил Егудэй, чувствуя, как внутри его закипает ярость. – Либо казнить всю твою сотню, как это сделал бы каан Чингис-хан, либо позволить твоим воинам казнить своего джагуна. Что бы выбрал ты на моём месте? – Зангир был моим андой... – словно не расслышав последние слова, повторил Седар. – Тысячник давно забыл, что это такое, но даже сам Великий Чингис-хан чтит этот закон братства. Когда он был ещё просто Тэмучином, то обменялся наконечниками стрел с Джамухой. А отец его Есугай был андой Он-хана, христианина… – Не упоминай имени нашего каана! Ты просто подлый предатель, – закричал в бешенстве Егудэй. Тут же, в припадке ярости, он отдал приказ казнить виновного незамедлительно и сорвал с шеи Седара серебряную пайцзу джагуна, на которой было начертано: «По воле великого Бога и по великой его милости к нашему государю, да будет благословенно имя Хана, и да помрут и исчезнут все ослушники». «И да помрут и исчезнут все ослушники…» – мысленно повторил Егудэй волю каана, которую он не смел нарушить. Однако, уже взяв себя в руки, решил сделать джагуну снисхождение. Нет, не отменить казнь – Егудэй никогда не отменял своих приказов, даже если оказывался неправ – он позволил сделать это без пролития крови, в которой живёт душа каждого человека. Правда, кааном Чингис-ханом в его Книге Ясы записано, что только ханы и нойоны достойны такой смерти… Но, как-никак, Седар был женихом Аюшин и до этого проступка почти сыном. Не варить же его в котле или не отрубать же ему голову, как простому пастуху?..
RkJQdWJsaXNoZXIy MTE4NDIw