84 – Да будет так! – провозгласил инал. – Да будет так! – повторил каждый из сидевших в шатре. * * * Лекарь Фао-Шен после столь долгого многомесячного отсутствия явно хотел поскорее приступить к своим основным обязанностям. Во-первых, близость к каану сразу же возвращала его статус для окружающих, а, во-вторых, гарантировала защиту от нападок со стороны недоброжелателей и завистников. И тех, и других, что греха таить, у сюмзюка каана в ставке было немало. – Я не хочу вызвать гнев на головы лекарей, – как бы невзначай заметил Фао-Шен, – но, по-моему, за время моего отсутствия они недостаточно хорошо лечили Великого Чингис-хана? – Они делали всё, что могли, – ответил Тэмучин устало. – Просто с возрастом больному требуются всё более искусные лекари. А в конце жизни даже самый великий врачеватель будет бессилен, и только Вечное Синее Небо сможет продлить и облегчить мои оставшиеся дни. – Именно поэтому Небо и даёт избранным людям талант врачевания! Но, как и любого другого таланта, одним отмеряет больше, другим меньше… Тэмучин хотел посмеяться над китайцем за неумелую попытку утвердить свою значимость, но за стеной шатра резко прозвучал предупреждающий окрик охранников – и тут же, откинув полог, внутрь вошёл понурый тысячник Егудэй. – Каан пожелал видеть меня? – тысячник произнёс это, не поднимая глаз. – Я просто хотел узнать, здоров ли ты, мой верный Егудэй? А то Фао-Шен утверждает, что великая печаль изглодала сердце моего лучшего воина. – Да, каан, моя дочь Аюшин добровольно приняла смерть, узнав о гибели джагуна Седара. А ведь младшая дочь была самой любимой…
RkJQdWJsaXNoZXIy MTE4NDIw