85 – Я сочувствую тебе, Егудэй! Но знаю, что это не единственная твоя печаль… – Твой кишиктен падает ниц перед тобой, каан, потому что он не исполнил твой приказ! Егудэй опустился на колени и ещё ниже склонил голову, после чего тихо закончил: – Это и есть самая большая моя печаль. – Фао-Шен поведал мне всё, в том числе и твои сомнения! Встань, мой верный Егудэй, и не терзай своё сердце, не ищи оправданий своим поступкам. – Я недостоин стоять в твоём шатре, каан, недостоин слушать тебя. Прикажи воинам казнить недостойного! – Старый лис не может простить себе, что кто-то его перехитрил? – каан усмехнулся. – Поверь мне, пройдёт время – пройдёт и эта обида. Так что поднимись с колен! Устало откинувшись на подушки, он кивнул Фао-Шену, и тот, опустившись на корточки и откинув полу халата, начал умело массировать больную ногу от бедра до самой ступни. Когда китаец замечал на лице повелителя гримасу боли, тут же втирал в чувствительное место целительный бальзам и продолжал массаж, стараясь не смотреть в сторону понурого тысячника «красных волков». Лекарь не сомневался, что Егудэй уже не раз мысленно обозвал его сюмзюком за то, что раскрыл каану все тайны похода, известные только им двоим. И если бы не покровительство Чингис-хана, то месть тысячника, скорее всего, была бы неминуемой. – У тебя найдётся что добавить к тому, о чём поведал мне преданный Фао-Шен? – прервал Тэмучин, наконец, затянувшееся молчание. – Так сними камень со своей души. Я слушаю тебя, Егудэй! – К сожалению, моё появление не стало неожиданностью для кыргызского правителя Еди-инала, потому что в тумэне Бухи оказались лазутчики, – заговорил тысячник. – Один был убит, но второй уплыл на лёгком плоту по горной реке. – Как же он сумел уйти от твоих «красных волков»?
RkJQdWJsaXNoZXIy MTE4NDIw