86 – Ранивший его воин утверждал, что стрела отравлена и что мгновения жизни раненого сочтены – Но признайся, Егудэй, ведь не этот лазутчик был главным виновником твоей неудачи? – Да, джагун Седар встал на путь предательства. – Молодость склонна к ошибкам и ты, наверное, поторопился казнить его. Я сам в юности уважал закон побратимства и считал, что слово, данное анде, это самое крепкое слово. А ты списываешь свою неудачу на джагуна, но при этом умалчиваешь о юноше-динлине, сыне охотника… – Он открыл бы мне свою тайну, если бы не вымолил смерть у безумного анды Седара. – Но ведь перед этим динлин спас жизнь джагуну и потому стал его андой! Друг детства Джамуха был моим андой, поэтому я и не казнил его за первое предательство. Да и за второе тоже… А ты сейчас просто продолжаешь искать оправдания! Мудрецы говорят, что лучше победить самого себя, чем выиграть тысячу сражений, ибо никто не сможет присвоит эту победу. Ты ведь потому жестоко отомстил и потому оклеветал динлина, что простой охотник оказался сильнее тебя, всесильного тысячника «красных волков»? При этих словах в глазах Егудэя снова вспыхнул потускневший было огонь, и взгляд его был теперь направлен прямо на каана. – Он воспротивился твоей воле, каан, и хотя бы поэтому должен был умереть! – Не терзай себя, верный Егудэй, удача и неудача далеко не каждый раз во власти человека, но при этом всегда подвластны Вечному Небу, которому, видимо, неугодно было открыть тайну вечной жизни. Я думаю, что Вечный Тэнгри не откроет эту тайну никому, чтобы ни одного из смертных не ставить вровень с собой! – Я безмерно сожалею о своей неудаче, каан! – Фао-Шен рассказал, как ты попытался убить даже память о динлине, жестоко оклеветав юношу, вина которого
RkJQdWJsaXNoZXIy MTE4NDIw