92 песку подошёл к реке, постоял, настраиваясь, – и с разбегу кинулся в воду. Мощное течение подхватило, с силой потащило вдоль берега. Быстрые струи оплели тело, замельтешила в прозрачной воде и помчалась навстречу разноцветная галька. Холод ощутил не сразу, однако через несколько десятков метров кожу будто кипятком ошпарило – и Семён пулей вылетел на берег. Невольно подумалось, что случись сейчас переплывать на противоположную сторону Енисея, до которой всего ничего, каких-то три сотни метров, – мог бы и не доплыть. Что и говорить, холодна теперь енисейская водичка из глубины Саянского водохранилища – не то что раньше! – Что так слабо? – поехидничала наблюдавшая за ним из своей палатки Татьяна. – Сибиряк-то ты сибиряк, но, оказывается, комнатный! – Да и у нас в Сибири говорят, что лучше северный Кавказ, чем юг Красноярского края, – отшутился Семён. Проходя мимо Капитоныча, замедлил шаги и принюхался к костровым запахам. Сегодня очередь начальника варить завтрак – вернее, завтрак и обед одновременно. Вот и сидит со своими бумагами возле выложенного из камней очага, время от времени перемешивая черпаком в закопчённом казане фирменный плов. Рядом закипает вода в чёрном от копоти чайнике. «Сейчас бы кружечку крепкого чаю», – подумал с тоской Семён. Словно уловив его мысли, Капитоныч предложил: – Ну что, бугровщик, не хочешь попить чайку, пока плов доходит? – Звучит как гробовщик, – пробурчал Семён, присаживаясь на складной походный стул. – Потому что смысл у этих слов один, – Капитоныч оторвался от своих записей. – Археологом тебя, извини, назвать не могу, потому как у тебя образования не хватает, а рабочий, по большому счёту и моему разумению, это вовсе не профес-
RkJQdWJsaXNoZXIy MTE4NDIw