17 Цародея подстрелил. Ввек тебя я не забуду: Ты найдешь меня повсюду, А теперь ты воротись, Не горюй и спать ложись». Улетела лебедь-птича, А чаревиц и чарича, Челый день проведши так, Лець решились на тощак. Вот открыл чаревиц оци; Отрясая грезы ноци И дивясь, перед собой Видит город он большой, Стены с цастыми зубчами, И за белыми стенами Блещут маковки черквей И святых монастырей. Он скорей чаричу будит; Та как ахнет!.. «То ли будет? – Говорит он, – вижу я: Лебедь тешится моя». Мать и сын идут ко граду. Лишь ступили за ограду, Оглушительный трезвон Поднялся со всех сторон: К ним народ навстрецу валит, Хор черковный бога хвалит; В колымагах золотых Пышный двор встрецает их; Все их громко велицают И чаревица венцают Княжей шапкой, и главой Айнаны палығлаазың. Хацан даа мин ундубаспын: Мині хайда даа табарзың, Ам нандыра парыбыс, Хомзынма, узуп цадыбыс». Хуу хус уцух цӧрібіскен, Хан оолғы іҷезібінең Кӱн сыы астааннар олар, Ниме цібин узааннар. Хан оолғы хараан ас сыхты; Тӱн пазиинаң позып сыхты, Таңнап, алнынзар кӧр тур – Улуғ город сағыл тур, Ығым тістіг стеналары, – Ах стеналарның ол сары – Монастырь, тигіриблер Пастарын кӧзітцелер. Іҷезін ол усхурцадыр; Анзы аахтаан!.. «Цох, тохтадыр! – Тіпце оолғы. – Мин кӧрцем: Хуум минің піди итце». Іҷе, оол городсар пасца, Сиденге кире хааласца. Анаң кил сың-саң турған, Тиксі яңы цайылған: Удурли цон іділ сыххан, Худайны тигіриб махтаан; Ханға цағын полцаңнар Алтын хаңаалығ турлар, Улуғ атнаң адап турлар, Хан оолғына кизірт турлар Князь пӧрігін, тутцалар,
RkJQdWJsaXNoZXIy MTE4NDIw