29 Загребает изумруды; Этим нас не удивишь, Правду ль, нет ли говоришь. В свете есть иное диво: Море вздуется бурливо, Закипит, подымет вой, Хлынет на берег пустой, Разольется в шумном беге, И оцутятся на бреге, В цешуе, как жар горя, Тридчать три богатыря, Все красавчы удалые, Великаны молодые, Все равны, как на подбор, С ними дядька Церномор. Это диво, так уж диво, Можно молвить справедливо!» Гости умные молцат, Спорить с нею не хотят. Диву чарь Салтан дивится, А Гвидон-то злится, злится… Зажужжал он и как раз Тетке сел на левый глаз, И ткациха побледнела: «Ай!» и тут же окривела; Все крицат: «Лови, лови, Да дави ее, дави… Вот ужо! постой немножко, Погоди…» А князь в окошко, Да спокойно в свой удел Церез море прилетел. Князь у синя моря ходит, С синя моря глаз не сводит; Глядь – поверх текуцих вод Ӱгзіннер аар сын тастарны; Сын, тайма ба цоохтадың, Пісті хайхат полбадың. Це мына мындағ хайхас пар: Талай, хайнап, сізін тураp; Улуп сығар, цоо тулғир, Эн царны цаба ойлир; Суулап цӱгӱре, цайылар, Ол туста царда халарлар, От ціли кӧй турарлар Отыс ӱс алып ооллар; Прайзы сіліг, тың цапцаңнар, Цииттер олар, тың улуғлар, Синеен осхас тип-тиңнер, Церномор ағалығлар. Ол за хайхас, сынап хайхас, Таңнабин за аны полбас!» Хыйға аалҷылар сымнар, Хатнаң ноо сарыссыннар. Мыны истіп хан хайхапца, Це Гвидон ӱзе тарланца... Сыылап парып цаҷаның Сол харағынаң салған, Ткациха цазор парған, Сол харахтаң кинем халған. Аахтасцалар: «Туттах, тут, Ӧдір сал, ӧдіре тут... Мына, мына! тохта тӱрце, Адыр...» Князь са кӧзенекце, Амырғынаң цолынҷа Цирі-сууна айланца. Князь кӧк талай хастап цӧрце, Харах албин, талай кӧрце, Мына суғның ӱстӱнҷе
RkJQdWJsaXNoZXIy MTE4NDIw