82 И потом, неделю ровно, Покорясь ей безусловно, Околдован, восхищён, Пировал у ней Дадон. Наконец и в путь обратный Со своею силой ратной И с девицей молодой Царь отправился домой. Перед ним молва бежала, Быль и небыль разглашала. Под столицей, близ ворот, С шумом встретил их народ, – Все бегут за колесницей, За Дадоном и царицей; Всех приветствует Дадон… Вдруг в толпе увидел он, В сарачинской шапке белой, Весь как лебедь поседелый, Старый друг его, скопец. «А, здорово, мой отец, – Молвил царь ему, – что скажешь? Подь поближе! Что прикажешь?» – Царь! – ответствует мудрец, – Разочтемся наконец. Помнишь? за мою услугу Обещался мне, как другу, Волю первую мою Ты исполнить, как свою. Подари ж ты мне девицу, Шамаханскую царицу. – Крайне царь был изумлен. «Что ты? – старцу молвил он, – Анда ікі неделяҷа Пір сарыс чох сӧзін исче, Аптат салған, хайхап парған, Хыста кӱлеттеен Дадон хан. Чадап ла нанчаң сағысты, Чаачыларнаң айланысты Дадон хан ам на табынған, Чиит хысты хада тартынған. Хан алнынҷа тіл-аас ойлаан, Сын, тайманы таратчатхан. Столицаа ізік хыринда Сууласнаң чон удурлаан. Хаңаа соонҷа ойласчалар, Наа паланы чапсыпчалар; Прайзына Дадон хол саапча... Кинетін Дадон аңарча; Сарачинскай ах пӧріктіг, Сас хыры ах хуудағ ӧңніг, Ухаанҷы нанҷызы турча. «Изен, пабам! – Хан тапсапча, – Че, чоохтадах! ниме тирзің? Пас чағдада! Ноо кілирзің?» – «Ханым! – нандырча сын хыйға, – Саназың читір зе маға. Пілчезің син? Чахсым ӱчӱн Пирер полғазың ноо даа кӱн Хынған на минің нимемні. Сыйлап пир маға пу хысты, Шамаханскай пу хан хысты...» Хан иртіре таңнап парған. «Хайтчазың? – апсахха тапсаан. –
RkJQdWJsaXNoZXIy MTE4NDIw