139 можно сгодиться только тогда, когда успеешь уловить момент, чтобы наконец-то вклиниться в его монолог. Тем не менее… Разговор на тему украденного войной детства, похоже, это то, что замедляет его мгновенную реакцию на любой вопрос. Здесь Александр Прохорович то и дело замолкает, задумывается, погружаясь в воспоминания, в которых лентой бегут кадры давным-давно отлетевшего в прошлое детства. Âñåìó âèíà – âîéíà – Родился я на девятый день сентября 1929 года, – обозначает важный факт своей биографии мой собеседник. – Этим событием, так понимаю, сильно осчастливил малочисленное население хутора Тулуповка Брянской области, насчитывающего пять дворов вместе с нашим. Немного подрос, встал в борозду вместе с родителями, обрабатывающими полтора гектара земли. Сеяли рожь, коноплю, из стебля которой получали пеньку – волокно для изготовления прочных канатов для подтягивания пароходов. В 37-м, о чем говорит мой рассказчик, его отец, Прохор Ефимович, завербовался на Дальний Восток, где работала артель золотодобытчиков. Следом за ним «на крыло встали» жители трех соседних хуторов. Так и случилось, что в школу герой моего романа пошел на новом месте жительства – на железнодорожной станции в глубинке Амурской области. – Известие о войне нас накрыло, когда я перешел, по-моему, в третий, а может, в четвертый класс, – оглядывается в самое начало лихой годины дитя той войны. – Помню, как все сразу как-то меж собою сроднились, объединились. Наша семья это сильно почувствовала, когда под паровоз попал мой отец. Он умер через неделю после объявления войны. У матери на руках осталось четверо ребятишек. Помогали все, начиная с соседей, работяг-путейцев, и до государства, выделявшего какие-то деньги. В школу ходили пешком за восемь километров от станции, где жили. Шли пацанячьей гурьбой через гору и лесистую местность. До сих пор кожа поднимается при одном воспоминании о волках, которые не раз пытались нас загрызть. Чтобы их отпугнуть, мы, дети, истошно орали, стучали палками, громко разговаривали. Если шли по темноте, зажигали самодельные свечи. Тот страх не отпускает меня по жизни… Ïîêà òàêèå ×å÷óêîâû æèâû… А далее… Слушаю подробности о том, как жили-выживали дети войны. Учились и жили неделями в интернате, где их как могли кормили, поили, давали крышу над головой. Это было детям за счастье, потому что добрая сотня разновозрастных ребятишек спасена была от голода и холода. Они получили возможность окончить от четырех до семи-восьми классов. Весть о Великой Победе пришла, когда пятнадцатилетний Александр Чечуков покинул стены сельской школы. Впереди было мирное завтра и долгая жизнь, в
RkJQdWJsaXNoZXIy MTE4NDIw