Солдаты Победы. Том 10

173 родства, беззвучный диалог, неуловимый дар благословения, и сразу к ней… Эту сливу они вместе с дедом посадили больше тридцати лет назад. Он определил для нее самое видное место в своем саду, и слива, словно в знак благодарности за это, сразу прижилась. Рука у Степана была не только мастеровая, но и легкая, несмотря на его грозный и даже немного суровый образ, поэтому и сад, и огород у него всегда благоухали. Многое за эти годы изменилось. Сильные ветра, болезни и время сделали свое дело. Из всех деревьев, посаженных им, осталась только эта слива. Широкоплечая и коренастая, как ее хозяин, наперекор испытаниям, она до сих пор продолжает удивлять нежным вкусом своего фрукта всех, кто его пробует. – Это еще Степанова слива, что ли? – спросит однажды пожилая соседка. – Конечно, его и в него! Поэтому я ее теперь называю «героическая слива». Вот и бежит внучка фронтовика-разведчика с придыханием и волнением каждую весну к своей «героической» подружке, чтоб помочь зайти той на новый круг обновления. Сегодня она тоже будет долго и усердно хлопотать вокруг дерева, вспоминая, как возле него дед рассказывал свои истории. – …Бои шли сильные, гнали мы немца обратно в его логово, он, понятное дело, пятился, но скалился. Ну, вот заняла наша группа разведки удобную позицию, значит, и начал я по рации передавать войсковым батареям Красной армии координаты, куда бить надо. И тут в самый разгар боя связь обрывается. Стало понятно, что кабель где-то повредило снарядом или осколком. Мешкать нельзя, вот и вызвался я найти порыв тот. Ну и пополз. Над головой все свистит, взрывается, под животом болото булькает, а в голове только одно: «Скорее, быстрее, скорее». Я в жизни даже не бегал так быстро, как полз в тот раз. Нашел сначала один конец, потом второй. Потом понял, что соединить их не могу, метража не хватает. А время-то идет! Притянул я концы провода к себе всей силушкой, соединил их в руках друг с другом и держал так, пока бой не окончится. Руки потом долго болели, но похвала командования хорошим лекарством для простых бойцов была. Ну, вот и все, значит. Рассказывать о фронтовой жизни Степан Евстратович начал только в зрелом возрасте, да и историй было всего четыре. По одной на каждого внука. Хоть и запомнили они каждую, а все равно просили рассказать заново. – Деда, а расскажи про вшей болотных… – А что про них рассказывать. Паразиты они и есть паразиты. Только не болотные, а окопные. Заедали они нас до жути, но мы и с ними, как с фрицем, научились воевать. Одежду солдатскую поскидаем с себя – и в котел с кипящей водой, а сами в пруд какой или реку. После этого дед обычно придумывал какую-нибудь громкую шутку-пугалку, и внуки с визгом разбегались в разные стороны. А сам он еще какое-то время просто сидел и, мысленно затягиваясь папиросой, от которой давно отказался по просьбе драгоценного командира – жены Аннушки, вспоминал. Вспоминал то, о чем внукам рассказывать не хотел.

RkJQdWJsaXNoZXIy MTE4NDIw