264 не отступая ни на шаг, знали, что в случае отступления могут погибнуть при форсировании реки другие бойцы. Решили: умирать будем на земле. Стреляли так, что на минометах стала гореть краска. Командир батареи приказал обертывать их шинелями и поливать водой стволы. В самый разгар боя разорвался мой миномет. Ударной волной и осколками убило заряжающего Мартыненко, потом новый взрыв потряс землю – вышел из строя другой миномет. Беспрерывно вела батарея огонь. Хорошо, что мин было достаточно, из расчетов были многие убиты, раненые не уходили. Мины подносили и шоферы, и командиры. И все-таки, несмотря на потери, мы выполнили боевую задачу. На другой день хоронили своих товарищей. Враг понимал, что приходит конец, и яростно сопротивлялся. Буквально на следующий день бои закипели за город Кюстрин. Немецкая группировка была окружена, и немецкие войска взяты в плен. Наши бойцы и командиры за это были удостоены правительственных наград и представлены к орденам и медалям. И потом мы на подступах к Берлину сражались буквально за каждый метр, меняли в городе огневые позиции. Последняя была на площади у входа в метро. Отсюда мы стреляли по Рейхстагу. Второго мая мы узнали о капитуляции Германии, но враг еще не был разбит. Только на Эльбе мы встретили долгожданную весть о Победе… …Прошло столько лет, но война не забывается, не забываются и друзья-однополчане. Много лет я ищу командира первой батареи, старшего лейтенанта Мараева Василия и командира 24-й минометной бригады, гвардии полковника Героя Советского Союза Ступина. Фронтовые дороги раскидали нас по всей стране, но я все равно надеюсь на встречу. А. Пузачев, участник Великой Отечественной войны, газета «Сельская правда», 1981 г., с. Белый Яр Алтайского района
RkJQdWJsaXNoZXIy MTE4NDIw