339 приходилось на быках: запряжешь животинку и пошел. Устанет бычок, упадет в борозду, и не поднять его никакими уговорами. Тогда мы подходили к животному и что есть мочи кричали ему в ухо. Повезет, встанет бычок, а нет – и в глаз рогом получить можно было… Не было у нас тогда и комбайнов, хлеб вручную собирали, серпом. Рожь рано поспевала, уже в августе. Мы брали серпы и в поля. Работали и днем, и ночью. До сих пор руки ветерана хранят память о тех днях, так красноречивы шрамы от серпа. С каждым годом становилось лишь хуже: страшный голод, изнурительный труд – вот такими были детские годы Алексея Ивановича. – Особенно тяжело было в 1944 году. В нашем районе была засуха, неурожай. Огороды были по 40 соток, выращивали картофель. Когда пришла пора убирать урожай, пошли дожди. И почти вся картошка осталась в огородах, потому что попросту сгнила. С огорода получили урожай в десять ведер. Собирали гнилой картофель, сушили его, а потом перемалывали. Я тогда чуть не умер от голода. Всю зиму мы с ребятишками ходили за почками, которые росли на местных кустарниках. Снега было по пояс, мороз давил, а мы все равно шли. Насобираем ведро почек и домой. Мама сушила их на печи, а утром перемалывала их, добавляла одну-две картошки, замешивала тесто и пекла лепешки. Тем и питались всю зиму. Пришла весна, в лесу стали появляться подснежники… Мы ходили за ними за 4 км от деревни, варили суп, в котором, кроме травы, не было ничего. Ели и конский щавель, что рос у нас в огороде. Люди опухали от голода. Помню, как кто-то нашел в поле целый бурт замерзшего картофеля, который был перепахан. Там была настоящая давка, все пытались добыть для себя эти грязные картофельные лепешки, стакан крахмала в то время стоил 100 рублей, – продолжает свой рассказ юбиляр. – Хлеба не было, колхозы отправляли все на фронт. Зерно оставляли лишь для посевной. Я буквально умирал от голода, уже не мог ходить. Мама ушла в соседний район, чтобы раздобыть какой-нибудь провизии, оставив меня одного. Тогда я просто лег на лавку, закрыл глаза, сознание помутилось. Благо моя тетка увидела в окно, что мне совсем плохо. Она начала меня тормошить, но безрезультатно. Тогда она принесла из дома молоко и ложкой поила меня. Неделю поднимала меня на ноги. А ведь в то время люди, которые имели домашних животных в хозяйстве, обязаны были платить огромные налоги: за корову – 500 рублей, за овец – 300, за козу – 400 рублей. Да еще и 40 кг мяса сдать надо было к налогам. Такая система работала и до, и после войны. Правда, в войну люди обязаны были платить еще и военный налог – 300 рублей. И платили. Налоговые агенты ходили по домам ночью, потому что днем люди были на работе или даже просто прятались. Не у всех были средства, не все имели возможность выплачивать огромные налоги. Но вот пришло лето, а за ним и осень – пора уборки ржи. Мы ночевали в полях, а повара готовили похлебку по ночам… Как бы то ни было, мы пережили это страшное время. Алексей Иванович рано обзавелся семьей, его мама, будто почуяв скорую смерть, женила его на девушке старше жениха на восемь лет. Это сейчас кажется абсурдным и даже несколько жестоким, а тогда для юного Алексея стало настоящим спасением.
RkJQdWJsaXNoZXIy MTE4NDIw