417 1965 ÃÎÄ ÂÎÐÎÁÜÅÂ ÍÈÊÎËÀÉ, ÃÓÁÀÉÄÓËÈÍ ÈÂÀÍ, ÊÀÐÅÏÎÂ ÀÐÊÀÄÈÉ ËÈÖÎÌ Ê ÑÌÅÐÒÈ Поезд, состоящий из десятка теплушек, подходил к линии фронта. Монотонный перестук колес все чаще нарушался отчетливыми артиллерийскими залпами. Новобранцы с волнением прислушивались к нарастающему гулу канонады, еще не сознавая до конца, какие баталии ожидают их здесь, на берегах великой русской реки. Волновался и Аркадий Карепов, паренек из далекой Хакасии. Погоны старшего сержанта придавали некоторую солидность восемнадцатилетнему юноше, ушедшему прямо со школьной скамьи в армию. Позади год ускоренного обучения в пехотном училище, и вот желанная мечта – фронт. Учебный батальон 258-й стрелковой дивизии занимал позиции у подножья небольшой высоты. На вершине ее прочно засел враг. За спиной, в нескольких километрах, величаво катила помутневшие свинцовые воды красавица Волга, дымился охваченный заревом пожарищ город. Три дня назад прибыл батальон под Сталинград, трое суток он отбивал яростные атаки гитлеровцев. Несколько раз ударные группы батальона предпринимали контратаки, стараясь овладеть важным стратегическим плацдармом. И все безуспешно. На четвертые сутки рота старшего лейтенанта Иванова вновь предприняла попытку выбить гитлеровцев с высоты. Пулеметный расчет старшего сержанта Аркадия Карепова первым завязал бой на высоте. Под градом вражеских пуль ему чудом удалось укрепиться на одном из участков, прямо под носом у неприятеля. Правда, из пятерых их осталось трое: командир расчета Аркадий Карепов, рядовые Иван Губайдулин и Николай Воробьев. Фашисты не ожидали молниеносного удара горстки смельчаков и первое время не могли понять, что произошло. Четко работал пулемет Карепова, держа под прицелом вражеский фланг. Приходилось несладко. То спереди, то сзади раздавались частые автоматные очереди. Стреляли враги и стреляли свои. Через некоторое время стрельба стала стихать. Видимо, наши части отходили на исходные рубежи. Внезапно вражеские позиции покрылись сполохами разрывов, страшный вой мин разрезал воздух. Горело все: вражеские укрепления, земля… – «Катюши» бьют, слышишь, Коля, – Карепов радостно тряс за плечо Воробьева. На минуту тот приоткрыл глаза.
RkJQdWJsaXNoZXIy MTE4NDIw