474 путем маневра выйти к своим, но нарываемся на противника. Что делать? С одними минометами, без поддержки пехоты, ввязываться в бой опасно. И все же принимаем решение – сражаться. Не мешкая, с ходу открываем беглый огонь из минометов. Кое-кто из свободных солдат использует и винтовки. Немцы в замешательстве. Видимо, они не ожидали встречи с нами на этом участке. Но всему есть предел. Выясняется, что мин нет. Разбираем минометы, раскидываем частями по кустам. Отступаем. Из Михайловки держим путь на Лозовеньку. Там – гитлеровцы. А это значит – мы окружены. Немцы с воздуха сбрасывают листовки с текстом: «Рус, сдавайся! Выхода нет, вы в кольце. Теперь посмотрим, кто будет купаться в Донце». Я спрятал карабин, патронов к нему нет. Остался с пистолетом, патронов достаточно. Идут четвертые сутки – без сна и хлеба. Пробуем пробиться к своим. К нам примыкают новые и новые группы отставших бойцов. Нас уже довольно много – свыше 500 человек. Капитан (фамилии его, к сожалению, не помню) выстраивает всех и ставит задачу: – Братцы! У нас один выход – имеющимися силами прорвать кольцо противника, одолеть водный рубеж. А там мы – у своих. Кто за мной – вперед! С криком «Ура!» бросаемся вперед, терять нечего. Ведем огонь из всех видов оружия. Но и противник не дремлет, встречает нас прямо ураганным огнем. И все же отчаянье, решимость утраивают наши силы, врываемся в Петропавловское, прорвав вражескую оборону. Мы вышли к Донцу, подбадривая себя спасительным «Ура!», с другой стороны реки слышится тот же призыв. У врага сложилось впечатление, что теперь его обошли, ударили в тыл, и он отступил. Воспользовались замешательством противника, ищем подручные плавсредства. Мне удалось отыскать лодку, которую тут же уступили капитану и другим раненым вместе с медсестрой. Сам разделся и решил переправиться вплавь. Вокруг в воде десятки таких же смельчаков, положившихся в трудный момент на свои силы, смекалку. Слышатся стоны, вода холодная, руки сводит судорога. Однако отчаянье, неистребимая жажда жить гонят вперед. Вижу: впереди сосновый бор, деревья упираются в небо. Мне они кажутся спасительным плывущим бревном. Вот нагоняю это бревно, отдохну немного – и вперед. А немцы, спохватившись, начинают яростно простреливать реку. Сплошной ад. Напрягаю остаток сил. Мои ладони касаются дна. Спасен! Выбираюсь на берег. Бреду вглубь бора, оказываюсь в избушке лесника. Валюсь с ног, в голове одна мысль: спать, спать, спать… Проспал беспробудно суток трое. Разбудил меня боец. Раздавали хлеб: булку на двоих. Просто какое-то чудо. Осматриваю себя, вид, прямо сказать, неважный: при мне шапка-ушанка, пистолет, вещмешок, больше ничего. Нас строят, двигаемся к Изюму. На ходу воспользовался моментом и стянул с подводы у зазевавшегося старшины обычный мешок. Распорол его, получилось что-то вроде платья. Так в нем и шел. У некоторых из окруженцев одеянье и того хуже.
RkJQdWJsaXNoZXIy MTE4NDIw