Солдаты Победы. Том 10

81 Июнь 1941 года… Помню себя бегущей со всех ног на улицу… Вот лестница, длинная и закрученная, я пролетаю ее за один миг и выскакиваю с разбега на улицу. В лицо брызжет утренний яркий свет! Зажмурив на секунду глаза, я радостно распахиваю их и вижу солнце, ликующее и ослепляющее, теплый свет которого струится на меня, обволакивает, щекочет нос и щеки горячей волной… Это одно из самых теплых воспоминаний о последнем счастливом лете нашего города до случившейся трагедии. Мне было 11 лет, когда война добралась до Ленинграда и забрала мое детство. Когда наступила бесконечная неумолимая блокадная зима… Во всем мире трехлетняя жесточайшая осада Ленинграда была признана преступлением против человечества и геноцидом мирных жителей нашей страны. На то, чтобы уничтожить, сломить дух жителей легендарного города, были брошены огромные вражеские силы, но фашисты так и не смогли уничтожить его, затоптать и стереть с лица земли. Ленинград выстоял! Декабрь 1941 года… Темный снег, скрипучий, с корочками льда, огромные сугробы. Мороз обжигает, охотится за голыми руками, кусает за них, проникает к спине, к пальцам ног, заползает в рукава… Слабость ощущается с каждым шагом, валенки становятся тяжелыми, словно из свинца. Я иду по снежной морозной ночи, и в темноте раздается лишь хруст снега от моих шагов. А заря и не думает еще просыпаться… Я спешу дойти до пункта выдачи пайка, занять очередь и получить его: хлеб!.. Крепко сжимаю в кармане хлебные карточки, словно в них заключены наши с мамой жизни… А в животе все время ноет, монотонно и изматывающе, в такт каждому шагу, биению сердца. Это голод, каждодневный, ежечасный и ежеминутный, который невозможно заглушить ничем: ни лютым пронизывающим морозом, ни темнотой ночи… А впереди еще долгий путь по заснеженной дороге, очертания которой едва улавливаются под тусклой луной и одинокими звездами… Только бы успеть… Ведь там, в холодной пустой комнате, меня ждет мама, которая не встает с постели третий день… Только бы успеть… Хлеб! Спасительные 125 грамм надежды! Этот кусочек составлял весь дневной рацион ленинградцев в тяжелейшие периоды блокады. Выдавали хлеб исключительно по карточкам, и их утрата означала неминуемую гибель… Отстояв бесконечную, почти неподвижную очередь, бережно несу домой драгоценный хлеб, завернутый в тряпицу. Трудно подниматься по лестнице в подъезде, приходится отдыхать на ступеньках… Сегодня мне удалось нас спасти: хлеб позволит нам дожить до утра. …Умываюсь утром ледяной водой… Вода обжигает мое лицо, но эта спасительная боль только усиливает желание бороться с нечеловеческими условиями блокадной жизни, не позволяет поддаться искушению лечь в постель и забыться. По привычке, как и до войны, подметаю пол, вытираю пыль с полок, которой почти нет: она растворяется в холодном потоке воздуха. Эти ежедневные домашние дела, словно подгоняя меня в спину, заставляют жить и не отчаиваться. Мамин кашель утих после глотка прохладной воды… Она в очередной раз, жертвуя собой, отдает мне свой кусочек хлеба и, словно спасаясь от изматывающего чувства голода, погружается в дремоту…

RkJQdWJsaXNoZXIy MTE4NDIw