211 счастливчики смогли пробиться к лесу. Я лежал, прижавшись к земле, боясь шевельнуться. Лежать пришлось очень долго, остался на поле один с ранеными и убитыми. Наконец наступила темнота. Я огляделся кругом и ползком-ползком, с осторожностью дополз к своему «госпиталю». Когда заглянул в него, то у меня на голове волосы встали дыбом от увиденного: более 100 раненых солдат были расстреляны, и вместо человеческих тел – сплошное мясо. И тут я понял, что попал в окружение, и дал себе слово: в плен к фашистам не пойду. Ползком, с большой осторожностью добрался до леса. Выходил в поселки, в которых никого из жителей уже не было. Находил там еду и снова уходил в лес. Однажды наткнулся на одного капитана. Звали его Михаилом. Позже к нам присоединилось еще пять солдат. Долго мы шли вместе, попали в засаду, где, отбиваясь, Михаил погиб. Затем встретили связного партизанского отряда, которым командовал полковник Минайлов Василий Анатольевич. Он состоял из вышедших из окружения солдат и наводил ужас на немцев. Так после долгих скитаний я попал в партизанский отряд. Для сведения: 2 года и 9 месяцев командир сандружины Дмитрий Иванович Маковеев был связным 255-го партизанского отряда 8-й Рогачевской партизанской бригады, о чем свидетельствует документ за № 326896, который он мне показал, продолжая рассказывать дальше. – Мы ходили на задания: взрывали железнодорожные пути, мосты, эшелоны. Немцы нас боялись и нередко по наводке предателей преследовали. Нам приходилось часто менять место расположения лагеря, отбиваясь от преследовавших нас немецких автоматчиков с собаками. Однажды во время боя партизанского отряда с карателями меня прошило в обе ноги. Изувеченного в бою, меня не могли отправить на Большую землю, так как карательный отряд немцев блокировал партизан, не давая им передышки. И лишь спустя семь месяцев была налажена связь, и меня самолетом У-2 смогли отправить за линию фронта. В Подмосковье меня поместили в госпиталь, но здесь я пролежал недолго. Во время бомбежки одна из бомб угодила в госпиталь. Было много убитых, но мне повезло, только сильно контузило. Долго перевозили меня из одного госпиталя в другой. Из Новозыбково его без сознания отправляют в тбилисский госпиталь. – Здесь почти три месяца находился я без сознания в гипсе. Почти год пролежал в госпитале, постепенно приходя в себя после контузии. Перед выпиской попросил написать письмо домой, в Хакасию. Весточка о том, что сын оказался живым, была неожиданной для матери, которая после получения похоронки отпела его в церкви, а жена Елизавета уехала в Малый Монок. И вот в начале 1945 года выписывают из госпиталя Дмитрия Ивановича домой, как непригодного к военной строевой службе. Сколько радости было от встреч с родными и женой Елизаветой. Грамотного Дмитрия поставили в колхозе сначала завскладом, а затем перевели завхозом. Жили с женой хорошо, воспитывая сына Алексея.
RkJQdWJsaXNoZXIy MTE4NDIw