269 оставили после себя полный хаос – разбросанные по всей избе вещи, истоптанные иконы, плачущую мать и страх. Пришедший утром председатель, глядя на детей и хозяйку дома Анфису Игнатьевну, сказал коротко, как отрезал: «Уезжай. Покоя здесь вам не будет, да и детей учить надо…» Три дня по непролазной грязи, со скарбом, погруженным в телегу, добирались до Абакана. Город показался не очень приветливым – та же грязь по колено, поэтому решили проехать дальше, до Черногорска. Здесь понравилось больше. Да к тому же и своих земляков нашли. Те уже успели основательно обжиться, выкопали и по возможности обустроили землянку. В ней, в страшной тесноте, темноте, и провели две зимы семеро хозяев и шестеро квартирантов. Спали на полу, беспрестанно топили печку-буржуйку. А перед самой войной, в 1940-м, заняли денег и построили дом. Саманные формы – кирпичи из соломы и навоза – топтали все, в 12 ног. Тогда многие так делали. Выходило дешево, надежно и тепло. Иван и Михаил К тому времени старший брат Марии Федоровны, Иван, служил на Севере, в Архангельске. По иронии судьбы, почти в тех же местах непроходимых болот, где в гражданскую воевал отец. Второй брат, Михаил, работал шофером на автобазе. В сентябре 1941-го десять грузовых полуторок погрузили на железнодорожную платформу и отправили в Ленинград спасать людей, попавших в блокадное кольцо. По Ладожскому озеру в свои двадцать с небольшим Иван на Большую землю вывозил слабеньких, полуживых детишек, а обратным рейсом, стоя одной ногой на подножке кабины, чтобы в случае чего быстро спрыгнуть, вез продукты. На трофейном студебекере дошел, вернее, доехал до Берлина и даже расписался на Рейхстаге. Домой попал лишь через год после Победы. Николай Третьему брату, Николаю, услышать разгромные бравурные марши не посчастливилось. В апреле 41-го, когда ему едва исполнился 21 год, призвали на службу в армию. Попал на границу с Белоруссией. В своем первом фронтовом письме описал родным, как для него началась Великая Отечественная. – Конечно, я многого уже не помню. – Коля описывал самый первый момент войны, когда ясное спокойное небо вдруг стало грозно громким. Самолеты летели высоко и были похожи на огромных черных птиц, но гул их слышался далеко. В подразделении брата в это время проводили занятия по стрельбе, оружие все разобрали. В первые минуты никто ничего не мог понять, пока за самолетами не показались танки. Шли они быстро и все – мимо, как будто и не видели никого. Когда за танками пошла пехота, вот тогда командир быстро среагировал: «Да это ж война!
RkJQdWJsaXNoZXIy MTE4NDIw