294 А третья, и четвертая, и пятая рассказывали, как Гольцов по нескольку раз ходил по инстанциям, чтобы выбить им квартиры. Кстати, об этом же могу рассказать и я, автор этой статьи… Об этом редком, необыкновенном человеке как о директоре школы можно говорить бесконечно, и многие из читателей, вспоминая себя его учениками, могли бы продолжить этот рассказ. Но задача моей статьи иная. Сегодня все белоярцы соберутся на митинг к памятнику погибшим воинам. На легендарной Сапун-горе в Севастополе тоже откроется торжественный митинг, посвященный 40-летию освобождения города от фашистских захватчиков. Здесь, в Севастополе, состоится встреча оставшихся в живых фронтовиков, освобождавших город. И среди них будет Виктор Константинович Гольцов, наш земляк. Известие о войне для Гольцова, как и для всех советских людей, было неожиданным. Дня через два у них, студентов Ивановского индустриального техникума, должен быть экзамен, и, закрывшись в аудитории, ребята учили билеты. На улицу выбежали передохнуть, а тут народу полно – обсуждают сообщение ТАСС о вероломном нападении Германии на СССР. Им тогда не было 19, и они были уверены, что воевать будут считанные месяцы на чужой территории. А пришлось на своей – на Кавказе под Грозным и гнать врага через Новороссийск, Старый Крым, Симферополь, Севастополь… Был Гольцов рядовым, служил в разведке. – Нет, – усмехается Виктор Константинович, – не работали мы во вражеских штабах, не брали языков. Нашей задачей было вовремя обнаружить противника. Три месяца – июль, август и сентябрь 1942 года – стояли под станцией Ищерской: не могли выбить фашистов. И кругом пески, пустыня. Но авиация заметила в песках какое-то движение. Разведка получила задание уточнить, что там. Уточнили. Враг хотел через эти пески зайти в тыл к нашим. Приблизившись, разведчики увидели колонну танков. И фашисты совсем по-мирному, прихватив цистерну воды, стирали, сушили свои доспехи прямо на стволах орудий, как дома. Разведка доложила об этом, и вовремя подоспевшие «катюши» сровняли с землей этот «лагерь гостей». Несколько раз был ранен рядовой Гольцов за четыре военных года. После первого ранения лежал в госпитале в Кисловодске, и домой в Ивановскую область дали похоронку. Отец скрывал ее от матери, но, когда получил от сына письмо, написал ему: «Если ты действительно жив, вышли фотографию…» После второго ранения два месяца пролежал в госпитале, 12 часов пробыл в бою под Таманью – и снова ранило. Побежал по линии связь восстанавливать, от разрыва снаряда голову в окоп спрятал, а по ноге словно чем-то тупым ударило. Две недели в санбате лежал. Есть и в груди осколки. Как рентген, так каверны в легких обнаруживают. Но Гольцов успокаивает: не каверны это… Как и у любого фронтовика, память Гольцова хранит немало военных эпизодов, рассказывает же их он скупо и вроде как с юмором.
RkJQdWJsaXNoZXIy MTE4NDIw