296 Федор Кузьмич до сих пор не может без волнения вспоминать эти далекие дни: – Одели нас да еще выдали винтовки со штыком. 6 марта 1943 года прибыли на станцию в 4 часа утра. Командиры начала отдавать команды, молодые солдаты ворчали: куда в такую рань, не дают поспать. Недалеко раздавалась артиллерийская канонада. Только успели уйти со станции, как налетели фашистские самолеты. Они все покрушили. Следующей ночью двинулись в сторону фронта у реки Северский Донец, пополнили вышедшую из боев стрелковую бригаду. Она стала дивизией и заняла оборону. Окопались. Все сделали, чтобы враг больше не продвинулся. Он пытался это сделать в течение восьми месяцев. Позднее вынужден был сам обороняться. В конце концов гитлеровцы начали отступать в сторону Краснодона. Иногда мы не успевали за отступающими, ибо они очень боялись наших «катюш». К тому же кругом была степь – укрыться трудно. Оставляя пожарища, непрошеные гости бежали в свое логово. Но не все для нас шло гладко. Однажды неподалеку разорвался снаряд, и меня контузило. Около трех месяцев пролежал в госпитале. Рассказывая о превратностях войны, Федор Кузьмич несколько раз вытирал навернувшуюся непрошеную слезу. Много запоминающихся моментов было. Однажды ходили в разведку. Федор Кузьмич был в прикрытии. Взяли языка. Во время операции встретил земляка Филатова из соседнего села. – У Филатова, – вспоминает Федор Кузьмич, – плохая привычка была. Как только враг начнет обстрел или бомбежку, он не находит себе места. Вместо того чтобы прижаться к земле, окопаться, он начинает бегать, метаться. Вскоре наступила расплата. Наш дозор обнаружил вражеский самолет-разведчик. Посыпались мелкие бомбы. Вскоре ко мне подбегает земляк и говорит, что боится и что ушибся. Когда отнял руку от живота, оказалось, что серьезно ранен. Положил я его на колено, он начал бледнеть, а вскоре умер. Или другой случай. Несколько дней в Венгрии шли дожди, а солдаты все шли и шли. Ночью решили зайти в дом. Он был просторный. Начали в доме ломать перегородку, чтобы растопить печь. Федору Кузьмичу показалось, что в темноте промелькнуло чье-то лицо. Взяв автомат на изготовку, он начал внимательно всматриваться в темноту. Мелькнула мысль: если за окнами враг, то можно метнуть гранату. Он осторожно вышел на улицу. Никого. Только невдалеке мигнул зеленый огонек и вдруг погас. – Федя, иди сюда. Федор Кузьмич пошел на голос. Оказалось, зовущий был связистом, тянул связь и звал на помощь своего товарища, тоже Федора. Возвращался Федор Кузьмич обратно. Не успел войти в дом, как раздался взрыв, и дом рухнул. Товарищи погибли под обломками. Оказалось, что печь была заминирована. Снова контузия. После госпиталя Федор Кузьмич стал догонять свою часть. Приходилось топать пешком. Фронт далеко ушел вперед. Ночью зайдет к кому-нибудь переночевать. Накормят, на дорогу дадут. Приходилось брать кусок хлеба, омытый слезой. Одна женщина дала свежую буханку хлеба и кусок сала. Плача, она
RkJQdWJsaXNoZXIy MTE4NDIw