446 каждого угла, с любого чердака можно было ждать выстрела. Я входил в немецкие блиндажи, там еще горели свечи… На десятки километров уходили мы в разведку в тыл противника. Кругом враг, свои далеко. Три серьезные водные преграды форсировали мы, разведчики, перед началом общего наступления наших войск. Много переживаний, много событий. И ни одно из них нельзя сравнить с теми, что я испытал, стоя на рубеже своей родной земли. То были и гордость, и радость… Хотелось петь песни, кричать. Жаль, что нельзя было. Все мы мечтали об этом часе, когда враг занимал один советский город за другим, и все верили, что этот час настанет. Верил и я, но не думал, что мне доведется первым подойти к рубежу. Был я бригадиром колхоза в своем селе Таштып в Хакасии, воевать начал только в мае 1943 года. Рос я в тайге, она начинается сразу же у нашего села, и конечно, был охотником. Зверья в наших лесах много, в болотах водятся утки. Со своим другом Михаилом Окуневым охотился на лисиц, на белок, а раз посчастливилось убить медведя. Как только выпадал снег, охотились на диких коз. Мы знали переход, по которому козы выходили из тайги, и здесь караулили их. Иногда ждать приходилось очень долго. Во время школьных каникул рыбачили. Когда поспевали кедровые орехи, целой ватагой отправлялись в тайгу и жили там. Дней по пяти-семи в шалашах, заготавливая орехи на всю зиму. Тайга красивая. Как только войду в нее, сразу весело на душе становится. Все здесь родное, близкое. Охотничьи привычки сильно пригодились мне на фронте. Пригодилось умение маскироваться, неслышно подкрадываться к цели, караулить зверя, выжидать. Хоть такого леса, как у нас, я нигде не встречал, но всякий лес был для меня родным домом. Немцы, те боятся леса, а я в самые трудные моменты всегда стараюсь держаться поближе к лесу. Здесь я чувствую себя увереннее. Только у себя в лесу я охотился на зверей, а сейчас – на гитлеровцев. Но они хуже любого зверя. Мы прошли по их следу не одну сотню километров и видели, что они натворили на нашей земле. Я видел матерей, плачущих над обуглившимися трупиками малюток, видел растерзанных стариков, видел сожженные города и села. Нет, гитлеровец хуже зверя! Не тронешь зверя, он ничего тебе худого не сделает. Мы немцев не трогали, а что они понаделали, ворвавшись к нам! Но сейчас уже не они на нашей земле, а мы на ихней. И они получат свое. За все получат. Вчера в Кремле мне вручили медаль «Золотая Звезда». Я спешу снова на фронт, чтобы принять участие в решающих схватках. Письмо Александра Максимовича Назарова, Героя Советского Союза, в газету «Советская Хакасия», апрель 1945 года
RkJQdWJsaXNoZXIy MTE4NDIw