63 раза тяжелее себя, проводил первичную обработку ран. Потом прабабушку заметил военный хирург и пригласил стать операционной сестрой-наркотизатором (анестезиологом). Что это значит? Это рабочая смена 16–18 часов, когда капельным путем добавляешь эфир, при этом к концу смены уже сама как под наркозом. Потом нужно протопить дом, наносить воды, приготовить еду из ограниченного пайка, привести себя в порядок. На сон 4–5 часов, если повезет. А утром опять на работу. Выходных не было. А еще нужно сдавать кровь для раненых, хотя тебя и так шатает от недоедания и недосыпания. Но самое трудное, со слов прабабушки, – смотреть в глаза раненым, которым ничем уже нельзя помочь, найти слова утешения тем, кто останется инвалидом, ободрить тех, кому невыносимо больно. Затем был Ленинград 1944 года. Уже прорвавший блокаду, но еще не оправившийся город. Работать приходится в сложнейших бытовых условиях: здания повреждены бомбежками и артобстрелами, коммуникации не работают, отсутствуют стекла и отопление. В таких условиях необходимо было обеспечить стерильность, ведь она является основным условием для успешного выздоровления после операций. По официальной статистике, военным медикам удалось совершить невозможное: 73 % раненых получилось вернуть в боевые подразделения. То есть две трети раненых бойцов, уже имеющих опыт военных действий, вернулись в строй и продолжили защищать Родину. В феврале 1945 года Надежда Григорьевна, уже квалифицированная операционная сестра, работает в госпитале польского города Люблин. Прабабушка говорила, что рядом с этим городом находился концлагерь Майданек. Впечатления от его посещения ей не забыть никогда. Спустя столько лет она по-прежнему помнит запах, стоявший в концлагере, цинично-практичные приспособления для сбора крови пленников для немецких раненых, печи для сжигания узников, камеры для отравления газом. Примеры бесчеловечного обращения фашистов с узниками концлагеря станут являться к прабабушке в кошмарах еще долгие годы. – Загоняли в баню. Плотно. Пускали газ. Отравляли. Потом всех на жаровни (жаровни там были). Стекал жир в бочки для смазывания самолетов. А кровь когда надо было, они отрубали верхние конечности, тоже по лоточкам бежала кровь, собирали в посуду в госпитали для раненых. Вот даже сейчас чувствую этот запах, – вспоминает прабабушка. В Абакан Надежда Григорьевна вернулась только в 1946 году в звании младшего лейтенанта медицинской службы. С 1946 по 1990 год трудилась операционной сестрой в хирургическом отделении, медсестрой перевязочного кабинета Абаканской городской больницы.
RkJQdWJsaXNoZXIy MTE4NDIw