73 В окрестностях Лихой вскоре начала действовать подпольная группа коммунистов и комсомольцев под руководством офицера Красной армии А.В. Рыжкова. В нее вошли: учитель Петр Роговенко, связист Александр Кудлаев, Головченко, Петр Луговской и другие. Они расклеивали листовки, в которых сообщали населению о положении на фронтах, передавали советскому военному командованию информацию о времени прохождения через Лихую фашистских эшелонов с живой силой и техникой, идущей на Сталинград, наводили на цель наши самолеты. Это с их помощью был пущен под откос вражеский эшелон, взорван виадук, создавший пробку в движении поездом на двое суток. Но не всем подпольщикам удалось дожить до освобождения родного поселка. За сбор оружия повешен Головченко. Во время сеанса связи были схвачены фашистами Кудлаев и Роговенко. За саботаж расстрелян Петр Луговской. Вместе с двенадцатью своими боевыми товарищами попал в застенки гестапо руководитель подпольной группы Рыжков. После жестоких пыток, которыми руководил гестаповец барон фон Реккер, все они были расстреляны в ночь на 10 ноября 1942 года у террикона Каменской угольной шахты. Бабушка вспоминала, как ее соседи-мальчишки тоже совершили «диверсию» против фашистов: – Враги устроились на ночь в школе, а мальчишки прокрались в одну из классных комнат, где на полу спали фашисты, и перевернули огромную бутыль с чернилами. Ох, как бесновались фрицы, когда проснулись утром и увидели друг друга… Вскоре немцев осталось немного, но пришли румыны – настоящая банда. Грязные, вшивые, оборванные. Немцев люто боялись, а сами со дворов тащили все, что под руку подвернется. Хоть деревянный ушат для скота да упрут. Казачки лупили их ухватами, вениками. Живность-то немцы всю сожрали, румынам ничего не осталось. Так они всех голубей переловили. Но как ни лютовал враг, дни его были сочтены. 13 февраля 1943 года наши войска освободили Лихую. Словно после чудовищного смерча – так выглядели станция и поселок. Все, что было создано трудом нескольких поколений, фашистские варвары уничтожили за семь месяцев оккупации. Но не дожила бабушкина мама Таисия Мелехова, казачка со станицы Мигулинской, до тех дней, когда ее дочь повзрослеет. Заболела и умерла во время оккупации. То время бабушка вспоминала с неохотой: – Сосед наш, дядя Николай, полицаем служил у фашистов. Но тихий был, все говорил: «Вы уж потерпите, не лезьте никуда! Вот наши придут…» Но наши вернулись и арестовали дядю Колю. Правда, дня через три отпустили, видно, никаких грехов за ним не числилось. Наши вернулись в феврале 43-го. В 42-м, помню, отступали по кукурузным полям по одному, по два – раненые, измученные, голодные. Ни танков, ни орудий, ни машин не видела. А обратно такая мощь: танки, сотни бойцов, тяжелые орудия, эскадрильи
RkJQdWJsaXNoZXIy MTE4NDIw