76 Бабушка Нина прожила сложную и интересную жизнь, двадцать лет работала инспектором отдела кадров городского узла связи, помогла молодым людям выбрать профессию, выучиться в вузах, а затем стать известными в Хакасии руководителями. Она была веселым и интересным человеком. У нее много орденов и медалей, почетных грамот и благодарностей. За войну и мирный труд. Мы очень любили бабушку и не забудем ее никогда. Мельников Максим, правнук Кривковой Н.М., кадет 3-го курса Морского кадетского корпуса им. Ушакова (г. Туапсе) КУЧЕНДАЕВА ТАТЬЯНА АНДРЕЕВНА ШЛЕТ ГОРЯЧИЙ ПРИВЕТ С ФРОНТА ВАША ТАНЮША… (документальный очерк) Я не знала ее лично, но по рассказам ее матери, Марфы Васильевны, подруг Тани – Ольги Толмачевой, Евдокии Тугариной, представляю ее высокой, с открытым добрым лицом, с быстрой походкой. «Она не ходила, всегда как будто летала, все спешила, будто она знала, что век ее будет недолог», – говорила мне Евдокия Тугарина. «Я с Таней познакомилась в 1937 году, когда она после окончания курсов медсестер поступила работать в городскую поликлинику. И с тех пор мы стали неразлучными, – рассказывала Ольга Толмачева. – Я была тихоней, все делала хорошо, но медленно. А Таня была стремительной, успевала делать свою работу и многое другое. В то время мы увлекались санитарно-оборонной работой, учились стрелять, прыгать с парашютом…» Да, было такое время, когда молодежь увлекалась и парашютным спортом, стрельбой. Я прочитала много статей в областных газетах «Советская Хакасия» и «Хызыл аал», где писалось об активистке санитарно-оборонной работы – Татьяне Кучендаевой, о том, что она, будучи членом комитета Хакасского обкома РОКК, подготовила несколько сотен значкистов ГСО. Но мне хотелось узнать о ней как о человеке, как она жила, что любила, как относилась к матери, братьям, сестрам. Несколько раз я говорила с ее матерью, была в доме старшего брата Василия, где встретилась с ее братом Аркадием. Полуослепший от ранения, он проживал в темной комнате, так как глаза не переносили дневного света, и выходил на крыльцо только ночами. В то время ему было около двадцати лет, когда он отслужил во флоте (кажется, Северном). Контуженный, на костылях, Аркадий почти не разговаривал, а вскоре умер. Марфа Васильевна была немногословной и только шептала иногда сквозь слезы: «Хак худай арачылазын хызымны пу чаада» («Пусть спасет мою дочь в этой войне мой бог»).
RkJQdWJsaXNoZXIy MTE4NDIw