Солдаты Победы. Том 10

396 бегают по полям, дорогам, дуют себе от холода в кулак, издавая порой странные звуки бури. Снег не имеет сердца и души. Но он вмещает в себя чувства. Детство вдруг окончилось внезапно. Было воскресенье, люди веселились, звучала музыка. Тойня купалась. «Я помню этот день. 22 июня была прекрасная солнечная погода, небо было голубое-голубое», – вспоминала Антонина Гапаева. Вдруг заговорило радио: «Война!» В городе шел фильм «Чкалов». А немецкие самолеты уже летели бомбить Ленинград. Отец был эвакуирован вместе с заводом за Урал, и дочери его больше не видели. Мать рыла окопы два месяца. Школьников собрали в сельском совете и заставили снимать зажигательные бомбы с крыш домов. Если бы Тойню спросили, что она делала на крыше, то она бы ответила, что сидела, что у нее там был пост, что она тушила и складывала бомбы на землю. Когда не было налетов, то в лунные ночи смотрела на город. Город в такую ночь был серебряным. В небе – аэростаты, днем они лежали на земле, толстые и неуклюжие. После налетов город горел. Немцы сожгли все продовольственные базы, запас зерна. Зерно горело долго. Тошно было от всего: горя, разрухи. От «зажигалок». Они там смрадно пахли. Ввели карточки: взрослым – 250 граммов, детям – 125 граммов черного хлеба в день. Вкуснее крошек черного хлеба не было ничего. Хлеб для Тойни и ленинградцев остался не просто обыкновенным продуктом, а символом испытаний и бедствий, пережитых ими. Обессиленные, они собирали капустные кочерыжки на полях, а немец безжалостно расстреливал женщин и детей. 1942 год. Мать варила суп из картофельной шелухи. Ира уже опухла от голода, мать еле двигалась. Съели картошку. В январе пришли двое военных в дом и дали на сборы 24 часа матери и двум дочерям. Вот что следует из архивной справки, выданной Главным управлением внутренних дел Санкт-Петербурга и Ленинградской области: «Гапаева Сома Осип., 1904 г. р., Гапаева Ира Ник., 1924 г. р., и Гапаева Тони, 1926 г. р., были принудительно эвакуированы 30 марта 1942 года из деревни Ливошево Парголовского района Ленинградской области в соответствии с постановлением Военного совета Ленинградского фронта от 20 марта 1942 года, как лица финской национальности…» Вывозили их на открытых полуторках. В болотах и низинах восточного побережья Ладоги, среди лесных чащоб возникла фронтовая магистраль тридцать километров длиною. А далее следовали через Ладожское озеро по Дороге жизни. Было очень холодно и страшно. Только вот тогда Тойня и представить не могла, что путешествие это застрянет болью в сердце на всю оставшуюся жизнь. Привезли людей в какую-то церковь, а ее кто-то поджег со стороны двери. Кое-как спаслись. Собрали народ в теплушки и отправили в Сибирь. А в дороге один сухарь в сутки. Велика Родина. Не раз эту дорогу солнце торопило к закату. Слабела сестра. Захворала совсем мама, ей не было еще 38 лет. Не выдюжила, умерла 20 апреля, успев передать девочкам немного денет и обручальное кольцо. Ком застрял в горле. Расплела Тойня косу, выдернула розоватую ленточку, перевязала руки-ноги мамочки родной и оставила ее на откосе полотна железной дороги. Поезд пошел дальше…

RkJQdWJsaXNoZXIy MTE4NDIw